История художественной репрезентации мужского тела показывает, что изменение образов мужского тела неразрывно связано с эволюцией общего телесного канона и представлений о маскулинности. От элитарнго искусства к массовой культуре В древнейшем архаическом искусстве мужчина зачастую ассоциируется с фаллосом, изображения мужчин подчеркивают прежде всего их репродуктивные и властные функции. Античная Греция гуманизирует мужское тело, видя в нем воплощение божественной красоты, грубый фаллицизм сменяется элегантной эротикой. Средневековое христианство принципиально отрицает античную поэтику телесности, заменяя красивое тело одухотворенным лицом. Искусство Возрождения пытается сочетать обе эти традиции, утверждая гармонию плоти и духа. В искусстве классицизма живое тело идеализируется, подчиняется формальному эстетическому канону красоты. Романтизм кладет начало исследованию мужской субъективности, показывая, что мужское тело может быть не только красивым и сильным, но и ранимым. Реализм и импрессионизм деконструируют идеализированную красоту в пользу естественности, изображая обычных мужчин в обычных ситуациях, благодаря этому мужское тело индивидуализируется и психологизируется. Развитие физической культуры и спорта создает новые возможности телесной самореализации, но атлетическое тело легко милитаризируется, превращаясь в символ бездуховности, антиинтеллектуализма и фашизма. Модернизм взрывает как красоту, так и естественность; благодаря деконструкции и плюрализации социальных идентичностей, "мужское тело" теперь может быть и не мужским, и не телом. Гомоэротический взгляд и женский взгляд на мужское тело еще больше усиливают эти тенденции. В противовес этому снова возникает тоска по "красивому телу", реализующаяся главным образом в массовой культуре. Недаром стал популярен Джонни Вейсмюллера в роли Тарзана